«ВСЮ ЖИЗНЬ Я ДЕЛАЛ ТО, ЧТО ВЕЛЕЛО СЕРДЦЕ. И МНЕ БЫЛО ОЧЕНЬ ТЯЖЕЛО»

Бросив родных, в последний день ушедшего 2015 года он сел в самолет до Кольцово. Потому что в этот день для него было важно встретиться и поговорить с воспитанниками колонии для несовершеннолетних в маленьком городке Кировграде. Объясняя смысл этого поступка, Юрий Куклачев пересказывает всю свою жизнь. И у этой истории нет ничего общего с красивой сказкой про веселого клоуна и его кошек.

В холодном зале клуба воспитательной колонии для несовершеннолетних никто сперва даже не замечает низкорослого седого мужчину. Здесь ждут клоуна Куклачева, а он на него совершенно не похож. Но это он.

И когда он начинает говорить, тут же упирается в стену непонимания: холодные, злые взгляды исподлобья ждут от него нудных нравоучений и заранее выставляют блок. Но через считанные минуты барьер пропадает. И это вопреки тому, что клоунады не будет. Не будет и дрессированных кошек. Будет простая беседа по душам.

7ff02cc9_resizedScaled_817to459

«Я просто хочу, чтобы, когда моя внучка вырастет, никто из вас ее не обидел», — Куклачев честно сознается в том, зачем он из года в год ездит по детским колониям с такими вот «Уроками доброты». Иногда он срывается на крик, иногда он позволяет себе обзывать собравшихся «Бобиками»: «Потому что если вы сегодня не будете думать о том, чего вы хотите добиться, завтра у вас будет пустота. И эту пустоту за вас заполнят другие. А вы, как собачка, как Бобик, будете бегать за ними, хвостом вилять и ждать, где сахарок дадут!»

Read more

СЧАСТЛИВЫЙ ЧЕЛОВЕК

СЧАСТЛИВЫЙ ЧЕЛОВЕК

Наташа Маркович. Переехала из Чусового сначала в Пермь, а потом в Москву. Болела раком. Выздоровела. Написала три книги. Открыла ресторан, продала ресторан. Провела много-много тренингов личностного роста и продолжает этим заниматься. Путешествует по миру. Пишет провокационные заметки. Живет свободно и счастливо. Я взяла у Наташи интервью, использовав технику Барбары Шер.

«…По поводу своей любви я очень страдала. Как-то она не складывалась совсем.

– Страдай! – приказал мне мой друг-психотерапевт.
– Как это? – опешила я.
– Вот так. Ты же сама сказала – я страдаю, – вот и страдай! Прямо сейчас. Чтобы я видел. Делай это так, как обычно.
– Не могу. Как же я по заказу-то?
– Как хочешь. Хмурь брови. Затуманивай взгляд. Заламывай руки. Не знаю, что ты там ещё делаешь. Давай, начинай.
Я подумала и начала страдать. Вспомнила все свои действия, движения, вздохи. Попыталась изобразить. Друг-психотерапевт подбадривал.
– Давай-давай! Не останавливайся! Сильнее страдай! Прекрати смеяться! Страдай!
У меня случился припадок смеха. Отсмеявшись, я вдруг поняла, как это глупо – страдать. По крайней мере. – страдать неосознанно. Может быть, страдания и облагораживают душу, я не спорю, но мне кажется, неплохо при этом осознавать, что это – собственный выбор. Это, наверное, ещё сильнее облагораживает.
Кстати, если бы те, кто предпочитает страдать, признали, что они от этого кайф ловят, то количество кайфа существенно возросло бы».

(Отрывок из книги «Уволена, блин»).

Read more

КАК КНИГИ СПАСАЮТ ГОРОДА

КАК КНИГИ СПАСАЮТ ГОРОДА

Григорий Чхартишвили рассказал о том, как маленький угрюмый городишко начал процветать благодаря книгам.

Книги не только лечат, наполняют, вдохновляют, но и спасают города!

Как стать королем и привести свое королевство к процветанию

Маленькие, депрессивные городки, в которых негде работать, нечем заняться, где  мухи дохнут на лету, откуда молодежь мечтает удрать куда глаза глядят, есть повсюду.

Несколько лет назад британское издательство попросило меня поучаствовать в литературном фестивале, который проходил в Уэльсе, в городке с трехсложным названием Хэй-он-Уай (я о таком в жизни не слыхивал).

Прилетел я в аэропорт города Ноттингем, тоже не бог весть какого мегаполиса, и потом ужасно долго, часа три или четыре, меня везли на машине куда-то в сельскохозяйственную тьмутаракань. Вокруг были одни коровы да поля-тополя. Я ехал и удивлялся: кому пришло в голову устраивать литературный фестиваль в такой глуши? Неужели мало нормальных городов?

Город, точнее городок Хэй-он-Уай точно оказался ненормальным. Население 1900 душ. При этом на фестиваль съехалось 80 тысяч народу, так что гостиницы и кемпинги были забиты по всем окрестным деревням на много километров. Но ненормальность заключалась не в этом, а в том, что весь Хэй был оккупирован книжными магазинами и лавками. И открылись они не ради фестиваля. Они в этом странном месте существуют всегда. И городок из-за них, представьте себе, процветает.

bookkingdom1
Read more

ЭМОЦИОНАЛЬНОЕ НАПРЯЖЕНИЕ

Я рада, что знакома с Володей. Если вдруг вам однажды покажется, что вы несчастны — почитайте его статью. Вы увидите пример красивого, сильного духом , творческого человека, который проходит через жизненные испытания и трудности с исследовательским интересном и мужеством — и то, как он этим делится, прочитать полезно каждому.

Владимир Вахрамеев – практикующий психолог, сертифицированный гештальт-терапевт.
Статья написана для журнала «Жить интересно».

Два года назад произошло событие, перевернувшее мою жизнь. В зимнем походе по скалам Пермского края, оказавшись на неустойчивом снежнике, я упал с вершины пятиэтажного дома. Чудом выжил. Но травма оказалась серьезной и привела к ограничениям в передвижении, длительной реабилитации, инвалидности. Тем не менее, я решил искать возможности жить дальше, воспринял изменения как исследовательское путешествие и как вызов. Сейчас я вернулся в профессию, учусь заново ходить, а также применяю свой опыт психолога для изучения и описания психологического восстановления, изнутри этого процесса.

Как обращаться с эмоциональным напряжением после физической травмы?

1. Распознавать, про что мои переживания

Read more

СКАЗАТЬ ЖИЗНИ «ДА»

Тяжёлая книга. Она рассказывает о жизни в концлагере. Есть в ней страшные подробности и такие детали, которые ум не желает принимать за правду. Тем не менее, это вдохновляющая, сильная, наполненная светом работа.

Быть может, автору помог подход профессионального психолога: возможность посмотреть на ситуацию со стороны, исследовать свои ощущение и наблюдать за поведением окружающих?

Самое главное, что Виктор продолжал искать смысл.

Через угасание нормальных чувство, через апатию, внутреннее отупение безразличие, среди жестокости и презрения, заключённые видели красоту, умели наслаждаться моментом и сохраняли веру:

«При переезде из Аушвица в баварский лагерь мы смотрели сквозь зарешеченные окна на вершины Зальцбургских гор, освещенные заходящим солнцем. Если бы кто-нибудь увидел в этот момент наши восхищенные лица, он никогда бы не поверил, «что это — люди, жизнь которых практически кончена. И вопреки этому — или именно поэтому? — мы были пленены красотой природы, красотой, от которой годами были отторгнуты».

«…Ты стоишь в канаве, долбишь землю. Все кругом серо — серое небо, серый в слабом предутреннем свете снег, серые отрепья на стоящих рядом товарищах, и лица их — тоже серые. И ты снова ведешь свой мысленный диалог с любимым человеком, снова посылаешь свои жалобы небесам, снова, в тысячный раз, ищешь ответа на вопрос о смысле твоего страдания, твоей жертвы, твоего медленного умирания. Но вот, в каком-то последнем порыве, все в тебе восстает против безнадежности смерти, и ты чувствуешь, как твой дух прорывается сквозь этот серый туман, сквозь безнадежность и бессмысленность, и на твой вопрос — есть ли смысл? — откуда-то звучит твердое, ликующее «да!». И в этот момент в окошке деревенского дома, смутно виднеющегося вдали, похожего на театральную декорацию, вдруг зажигается огонек — et lux in tenebris lucet — «свет сияет во мраке». И снова ты часами долбишь землю, и снова подходит конвоир, чтобы немного поиздеваться над тобой, и снова ты начинаешь свой диалог с любимой. И все больше ощущаешь ее присутствие, все явственнее чувствуешь: она рядом. И кажется, что можно к ней прикоснуться, что стоит протянуть руку — и ее рука протянется тебе навстречу. Вот — что это? Какая-то птичка беззвучно пролетела мимо, села на кучу выкопанной тобой земли и пристально, спокойно рассматривает тебя».

В лагерях было место искусству, и юмору, и любви, и, конечно, огромной взаимной поддержке.

«Кто из переживших концлагерь не мог бы рассказать о людях, которые, идя со всеми в колонне, проходя по баракам, кому-то дарили доброе слово, а с кем-то делились последними крошками хлеба? И пусть таких было немного, их пример подтверждает, что в концлагере можно отнять у человека все, кроме последнего — человеческой свободы, свободы отнестись к обстоятельствам или так, или иначе. И это -«так или иначе» у них было. И каждый день, каждый час в лагере давал тысячу возможностей осуществить этот выбор, отречься или не отречься от того самого сокровенного, что окружающая действительность грозила отнять, — от внутренней свободы. А отречься от свободы и достоинства — значило превратиться в объект воздействия внешних условий, позволить им вылепить из тебя «типичного» лагерника».

Так какой же смысл находили заключённые в своих страданиях?

«Жизнь… не есть нечто смутное, расплывчатое — она конкретна, как и требования ее к нам в каждый момент тоже весьма конкретны. Эта конкретность свойственна человеческой судьбе: у каждого она уникальна и неповторима. Ни одного человека нельзя приравнять к другому, как и ни одну судьбу нельзя сравнить с другой, и ни одна ситуация в точности не повторяется — каждая призывает человека к иному образу действий. Конкретная ситуация требует от него то действовать и пытаться активно формировать свою судьбу, то воспользоваться шансом реализовать в переживании (например, наслаждении) ценностные возможности, то просто принять свою судьбу. И каждая ситуация остается единственной, уникальной и в этой своей уникальности и конкретности допускает один ответ на вопрос — правильный. И коль скоро судьба возложила на человека страдания, он должен увидеть в этих страданиях, в способности перенести их свою неповторимую задачу. Он должен осознать уникальность своего страдания — ведь во всей Вселенной нет ничего подобного; никто не может лишить его этих страданий, никто не может испытать их вместо него. Однако в том, как тот, кому дана эта судьба, вынесет свое страдание, заключается уникальная возможность неповторимого подвига.

Для нас, в концлагере, все это отнюдь не было отвлеченными рассуждениями. Наоборот — такие мысли были единственным, что еще помогало держаться. Держаться и не впадать в отчаяние даже тогда, когда уже не оставалось почти никаких шансов выжить. Для нас вопрос о смысле жизни давно уже был далек от того распространенного наивного взгляда, который сводит его к реализации творчески поставленной цели. Нет, речь шла о жизни в ее цельности, включавшей в себя также и смерть, а под смыслом мы понимали не только «смысл жизни», но и смысл страдания и умирания. За этот смысл мы боролись!»

Поэтому даже в самые сложные минуты жизни можно вспомнить об этой книге. И порадоваться тому, что мы живы и здоровы, вокруг нас много добрых людей и впереди ещё множество прекрасных моментов.

«Я цитировал слова поэта: «То, что ты переживаешь, не отнимут у тебя никакие силы в мире». То, что мы осуществили в полноте нашей прошедшей жизни и ее опыта, — это наше внутреннее богатство, которое никто и ничто не может у нас отнять. Это относится не только к тому, что мы пережили, но и к тому, что мы сделали, ко всему тому возвышенному, о чем мы думали, к тому, что мы выстрадали, — все это мы сохраним в реальности раз и навсегда. И пусть это миновало — это сохранено для вечности!»

skies

Книга "Сказать жизни "Да!". Психолог в концлагере" (Виктор Франкл) на Озоне Книга «Сказать жизни «Да!». Психолог в концлагере» (Виктор Франкл) на Озоне или в Лабиринте

Как волки меняют движение рек

5097599_original

В 1995 году четырнадцать волков были выпущены на волю в Йеллоустонском национальном парке. Учёные и не подозревали, что это кардинально изменит всю экосистему парка.

Волков не было в парке 70 лет, и все это время там царствовали олени. Несмотря на вся усилия людей по контролю их популяции, олени за годы бесконтрольного размножения нанесли сильнейший урон местной флоре. Четырнадцать волков, конечно, не смогли съесть всех оленей, но они заставили тех осторожнее выбирать места для пастбищ и избегать некоторых участков парка. На этих местах начала возрождаться растительность.

За шесть лет количество деревьев увеличилось в пять раз. Появились бобры, которым деревья нужны для постройки плотин. В заводях завелись ондатры, утки и рыбы. Волки уменьшили популяцию шакалов, что привело к увеличению количества зайцев и мышей, а те в свою сторону привлекли в парк ястребов, хорьков и лис. В парк пришли медведи: они отгоняют волков от их добычи или доедают объедки. В парке растет больше ягод.

И самое удивительное – волки изменили течение рек. Русла рек выпрямились и стабилизировались, уменьшилась эрозия берегов. Случилось это потому, что влияние волков на оленей привело к взрывному росту деревьев и травы по берегам рек. Это укрепило берега. Поменялась сама география парка, а все благодаря четырнадцати волкам, выпущенным туда менее двадцати лет назад.

(Нашла у mi3ch)

У Марии Несмеевой прочитала метафорическое переложение этой истории.

Тут же подумалось о том, что для меня это — метафора о том, что небольшое и «локальное», на первый взгляд, изменение в жизни может привести к существенной трансформации на всех ее территориях.
Интересно было бы поинтересоваться у себя,

— какие «олени» в моей жизни слишком многочисленны и привольны?
— каких «волков» недостаточно?
— где на моих жизненных территориях давно не растут «деревья»?
— какие «бобры», «утки» и «рыбы» придут, если «деревья» вырастут?
— каких «шакалов» станет меньше?
— какие «реки», быть может, будут исцелены?

Истории счастья

«Я не трачу энергию, жалея самого себя, окружаю себя людьми, с которыми хочу быть рядом и продолжаю двигаться вперёд. Следуя этой философии, я надеюсь, и вам удастся прожить счастливую жизнь». Сэм Бернс

Этот человек страдал редчайшей болезнью и умер в 17 лет.
Однако он читал лекции о счастье и себя считал счастливым.
Удивительно!

 

Read more

Смех – лучшее лекарство

В своей самой известной книге «Анатомия болезни с точки зрения пациента» Казинс рассказывает о том, как с помощью смеха ему удалось выстоять в этой борьбе. Вскоре после того, как у него в третий раз в жизни диагностировали тяжелое заболевание, Казинс понял, что если его тело так восприимчиво к негативным переживаниям, то оно будет также чувствительно и к позитивным эмоциям. По его собственным словам, стресс был константой в его работе редактора. Он внимательно изучил механизм своего заболевания и отказался от всех прописанных ему медикаментов кроме витамина C, нехватка которого, по его мнению, и способствовала воспалительным процессам в организме. Затем Казинс покинул стены больницы и поселился в отеле неподалеку. Больничная атмосфера создавала общий негативный фон и, по его словам, была неподходящим местом для тяжелобольных. Свой номер он оборудовал проектором и собрал обширную коллекцию комедийных фильмов, в которую входили и классические слэпстики братьев Маркс — его любимых комиков. В первый вечер своего экспериментального лечения Казинс смеялся так сильно, что ему удалось унять боль в теле и проспать несколько часов. Когда болезненные ощущения возвращалась, он снова включал проектор. В течение недели он пребывал в состоянии эйфории, а его тело начало восстанавливаться: основной индикатор воспаления в крови, уровень оседания эритроцитов, значительно понизился. Несколько месяцев спустя, не смотря на некоторые физические трудности, он вернулся к работе в журнале, продолжая поддерживать себя регулярными инъекциями юмора и витамина C.

laughing

Отрывок из статьи «Почему любители посмеяться живут дольше, а шутники — меньше».

«Ненормальным» людям грозит большое счастье

Если вы ещё не читали эту дивную историю, то почитайте.

jillian

Джиллиан было всего семь лет, однако ее будущее уже оказалось под угрозой. Ее успеваемость в школе была просто отвратительной. Джиллиан с опозданием выполняла задания, ее почерк был ужасен, а результаты контрольных – удручающие.

Кроме того, девочка отвлекала от занятий весь класс: то шумно ерзала на месте, то глядела в окно, вынуждая учителя прерывать урок, чтобы вновь привлечь ее внимание, то мешала своими выходками сидящим вокруг нее детям.

Джиллиан все это не особенно волновало: она привыкла, что взрослые делают ей замечания, и действительно не считала себя трудным ребенком, – однако учителя были обеспокоены. Ситуация достигла апогея, когда руководство школы написало письмо ее родителям.

Учителя считали, что у Джиллиан проблемы с обучаемостью и что, возможно, для нее будет лучше перейти в школу для детей с ограниченными возможностями. Все это происходило в начале 1930-х годов. Я думаю, сегодня бы сочли, что у нее синдром дефицита внимания с гиперактивностью (СДВГ), и посадили бы ее на психотропные препараты.

Однако в те времена этого термина еще не придумали. На СДВГ нельзя было сослаться при любой возможности.

Родители Джиллиан, получив письмо из школы, очень обеспокоились и немедленно начали действовать. Мать Джиллиан одела дочь в лучшее платье и туфли, собрала ее волосы в аккуратные хвостики и привела к психологу, опасаясь самого худшего.

Read more

Опыт: Пять идей, как помочь своему дому

Нам привычно жаловаться на общество, правительство, соседей – ну вы меня поняли.

А тут женщина прекрасная взяла и начала улучшать свой мир. Со своего дома. Украшать его, объединять жителей, озеленять и прибирать двор, организовать сбор батареек, а также футбольные матчи и зимние встречи с игрой на пианино.

Отличный пример!

Источник

Жительница многоэтажки на Григоренко, Олеся Остафиева, рассказала DreamKyiv о простых решениях, которые помогают ее дому становиться более дружным и комфортным.

Read more